Вспоминая эту историю, ловлю себя на мысли, что тогда вел себя не очень корректно по отношению к детям. Эта некорректность заключалась в том, что я «красовался» сам собой. Дескать, какой я умный, чуть ли не гениальный. Как мне лихо удается роль Шерлока Холмса. Вот только доктора Уотсона не хватало рядом.
Нет, я никак не выказывал свое «красование» перед мальчишками. Это было скорее, внутреннее самолюбование. Но, оно не могло не проявиться внешне, хотя бы в нюансах.

Я «играл» с моими мальчишками в игру «Сыщик - разбойник». Играл по своим правилам, о которых, боюсь, они даже и не догадывались. Я временами довольно жестко вел себя по отношению к ним. Если бы эта история произошла на год-два позже, я бы ни за что не позволил бы себе такого.
Обвинение в проступке, которого ты не совершал само по себе достаточный повод для того, чтобы оскорбиться. А я обвинял, почти каждого, с кем говорил по поводу этой истории, правда, стараясь четко аргументировать свои обвинения.
Это сейчас, по прошествии множества лет, понимаю, что происходило тогда. А в то время я играл необычную для себя роль в необычном спектакле под названием «Частное детективное агентство». И это, пожалуй, была та самая фальшь, которую, как мне кажется, мальчишки не замечали.
Но я могу и ошибаться, ибо был сильно увлечен своей ролью «великого сыщика». И настолько уверен в себе, что ни с кем из своих коллег не советовался по этому поводу, считая, что сам «блестяще» справлюсь с этой задачей.
Но вернемся к спектаклю… то есть к истории.
Я не могу утверждать, что знал абсолютно все о своих орлах, но, все же, всегда думал, что знаю достаточно для того, чтобы предвидеть, чего от них можно ожидать.
Прежде всего, я пытался понять причину, побудившую «таинственного злодея», подбросить «компромат» в Лешкину куртку. Лешка был веселым, озорным и общительным мальчишкой. Представить себе, что он сознательно причинил кому-нибудь вред или сделал подлость, я не мог. И, все-таки, что-то же послужило причиной такой странной «мести». А если учесть, что речь идет об одиннадцатилетних сорвиголовах, то и вообще ничего путного на ум не приходит.
Индивидуальные беседы (чуть не сказал допросы) я начал именно с Лешки.
Предложив ему сесть в кресло, сам сел в другое, напротив. Лешка выжидающе, смотрел на меня.
Со страшно «вумным» выражением морды на лице, спрашиваю:
- Лешка, что скажешь?
Лешка неопределенно пожимает плечами.
- А что говорить?
- А что, тебе совсем нечего мне сказать?
Нет! Вы только обратите внимание, какой наполненный смыслом разговор. Да, что там Шерлок Холмс? Господи! И где мой историограф? Где МОЙ доктор Уотсон? Кто сохранит для потомков мой портрет! Нет! Вы только подумайте, в каких условиях приходится работать! Все приходится делать самому. Абсолютно все!
- Лешка! А может, ты сам положил в карман этот бычок, да забыл про него?
Мальчик засмеялся, но тут же стал серьезным.
- Ну, зачем же он мне? Я же не курю.
- Товарищей угостить!
Лешка откровенно рассмеялся.
- Нет, ты погоди смеяться! Ведь, если не ты, то кто же?
- Да вы же знаете, что мою куртку многие в отряде носили.
- Значит, ты думаешь, что это кто-нибудь из мальчишек тебе подложил?
- Не думаю! Я со всеми ребятами дружу!
- Так уж и со всеми?
- Ну, с Костиком, Генкой, Витькой...
- Так Генка-то, как раз и курил!
- Нет! Генка мой лучший друг и ему незачем было подкладывать бычок.
- Ну, может он не специально, а просто забыл про него?
- Да, они же бычки за шестым корпусом собирали, а их там всегда полно... Зачем же с собой носить, еще попалят!

Логично, блин! Эй, стоп! Кто тут «гениальный сыщик»? Я или этот улыбающийся мальчишка? Кто должен делать гениальные выводы, согласно дедуктивному методу, я или он? Сейчас поставим все на свои места!
- А ты откуда знаешь, что там бычков полно?
Лешка опять пожал плечами.
- Ходил с ними один раз.
- Курить?!
- Да не курю я! – В его голосе послышались нотки обиды. – Просто за компанию ходил и все.
- Ладно, ладно! Знаю, что не куришь. Это я так, на всяк случай. Ты мне лучше вот что скажи. Ты с кем-нибудь ссорился в последнее время? Может, не поделил с кем чего?
- Да нет, вроде.
- А ты постарайся вспомнить.
Лешка, немного подумав, отрицательно завертел головой.
- Фантастика!
Почувствовав, что разговор зашел в тупик, я произнес почти классическую фразу, которую не раз слышал в фильмах про советских следователей.
- Ну, ладно! Можешь быть свободным, но если вдруг, что-нибудь вспомнишь, сразу скажи мне. Хорошо?
Лешка согласно кивнул головой.
- Ладно, беги!

Жизнь мальчишки, особенно такого, как Лешка наполнена множеством событий. Это нам, взрослым, они кажутся незначительными, а для мальчишки совсем наоборот. Но из-за своей чехарды, они могут теряться, смазываться другими событиями. А многие и вообще теряются на просторах кипучей деятельности ребенка. Многим событиям дети не придают значения или не предполагают возможные последствия от тех или иных своих поступков.
То, что коробок появился неспроста, было ясно, как божий день. Все же, что-то произошло такое между Лешкой и его таинственным недоброжелателем, чему он не придал значения или не связывает с этим злополучным коробком, и, естественно, теперь не мог вспомнить.
Я попытался мысленно «просмотреть» ближайшие несколько дней, но тоже не нашел никаких зацепок. Чувство того, что я пропустил, что-то важное, не давало мне покоя. Только, что?
Я по очереди вызывал своих архаровцев, задавал одни и те же вопросы, получал одни и те же ответы, и все оставалось на своих местах до тех пор, пока я, совершенно случайно, не увидел еще один точно такой же коробок, как и тот, что я обнаружил в Лешкиной куртке.
Второй коробок был абсолютным близнецом своего собрата, такого же цвета и так же потертый чуть ли не до дыр. Я даже проверил, на месте ли мой вещьдок. Он был на месте. Но самое интересное, что второй коробок выглядывал из кармана рубашки одного из моих мальчишек!
Это была «серьезная заявка на успех». Тем более перед этим один из «подозреваемых» вспомнил, что между Лешкой и Саней произошел инцидент.
Как раз в тот день, когда завертелась вся эта катавасия, после подслушанного мною разговора на дискотеке.

Вы когда-нибудь видели, как дети играют в «Фантики»? А, может, и сами не раз играли в эту игру? В нашем лагере было повальное увлечение этой игрой. В нее играли где угодно! Для нее нужна была ровная поверхность. Даже асфальт подходил для этой цели. Было много вариантов и бесконечное множество правил, которые могли меняться, как облака в небе. Оставалось постоянным только одно: каким-либо, заранее условленным способом, вам было необходимо выиграть фантик у своего соперника. То ли, подбросив свой, накрыть фантик соперника, то ли, сложив лодочкой ладошку, хлопнуть по фантику так, что бы он перевернулся на другую сторону. Сначала вы «хлопали» свой фантик и, если он переворачивался, то «хлопали» фантик противника. Если же и он переворачивался, то вы забирали оба фантика себе.
Фантики складывались определенным способом, - в виде подушечки или треугольником, как фронтовые письма. Вторым вариантом обычно складывались фантики от больших конфет. «Гулливер» например.
Очень ценились фантики от конфет «Мишка на Севере», «Белочка», «Красный мак». «Гулливер» считался как козырный туз в картах. За него можно было взять сразу несколько фантиков от других конфет.
У одного моего архаровца было три целлофановых кулька до отказа набитые фантиками.
А поскольку дружинная сантройка ставила двойки за «мусор» в детских спальнях, то эти сокровища моих «фантикоманов» хранились в моей комнате, и, не дай Бог, перепутать, где, чей кулек. Хоть подписывай...
И хотя, каждое утро после завтрака проводился трудовой десант по уборке территории, мусор снова появлялся, но найти фантик, все равно, что найти пиратский клад,
А какие мастера своего дела встречались среди игроков в фантики. И, без ложной скромности могу заявить, что самый лучший из Мастеров был в моем отряде. Тот, с тремя кульками...

***
- Сань! Зайди ко мне.
Мальчишка зашел, совсем не подозревая, что он у меня на крючке! Что сейчас состоится «избиение младенца». Что его песенка спета и тайна коробка, наконец, мною, великим сыщиком, непревзойденным детективом «всех времен и народов» раскрыта. И придется ему, бедненькому «мстителю» при всех просить прощения у Лешки.
- Ну, рассказывай.
- Что рассказывать?
- Как это, что?
Санька пожал плечами, все еще ничего не подозревая.
- Расскажи мне, пожалуйста, зачем ты подложил в куртку Лешки бычок.
- Я не подкладывал, честное слово! Это не я! Зачем мне это?
- Погоди! У тебя-то как раз повод имеется!
- Какой?
- Я думал, ты мне расскажешь! Ну что, у тебя с Лешкой никаких конфликтов не возникало за прошедшие два-три дня? Все было в полном порядке? Вы с ним не дрались? Может, даже и не ссорились?
Малыш опустил глаза.
- Вот видишь, как я тебя припер к стенке, - думал я, наблюдая за Санькой. И, ведь, неплохой парнишка. Никогда бы не подумал, что он способен на такое.
Самоуверенный дурачок! Это я о себе! Сыщик хренов!

- Рассказывай. Я ведь знаю уже. Просто хочу выслушать твой вариант происшедшего.
А дело было так. На дворе перед корпусом стоял рукомойник. Умывальники в нем располагались по кругу, точнее по шестиграннику. И краны были расположены так удобно, что, если вы зажимали струю воды тыльной стороной ладони между большим и указательным пальцами, то у вас получался фонтан не хуже, чем в Петродворце.
Грешен, я и сам редко когда сдерживался оттого, чтобы попускать водяные усы. Уж очень это было здорово. Особенно, в жаркую погоду, мы с моими архаровцами часто устраивали, так называемые «Отрядные дни Нептуна». Мало кому удавалось уходить сухим. Кого не могли достать из крана, доставали водой в бутылках, банках и еще Бог знает в чем. Особенно пользовались популярностью флаконы из-под шампуня, в крышках которых проделывалось несколько небольших отверстий. От них уйти было вообще невозможно, если только не заскочить в спальню. Там было табу на обливание. А в коридоре, сколько угодно, все равно, потом общими усилиями наводили порядок, иначе в следующий раз «День Нептуна» не проводился.
А в тот день, Лешка, заприметив Сашку, неожиданно «выстрелил» в него струей из крана. По словам очевидцев, он не сильно намочил Саньку, но тот рассвирепел и бросился на Лешку с кулаками. Лешка явно был сильнее Сашки и до драки, в общем-то, дело не дошло. Лешка извинился, но Санька еще какое-то время продолжал кипятиться.
Хочу заметить, что тогда ни участники инцидента, ни его свидетели не сказали мне о нем.
- И ты, видя, что не сможешь побороть Лешку, решил ему отомстить, подложив в его куртку коробок!
- Я не клал ему в карман коробок! Это не я! – На глазах Саньки выступили слезы!
Господи! Только не это!
- Погоди плакать! Что у тебя в нагрудном кармане рубашки?
- Ничего! – Сказал Санька, а затем медленно извлек оттуда коробок.
- Дай мне его, пожалуйста. – Попросил я и протянул руку.

Мальчик, видимо не решался отдать мне коробок.

- Да не бойся, я верну его тебе. Мне он нужен на пару минут!
Санька положил коробок мне на ладонь.
Я достал тот, что был у меня и поставил их рядом на столе. Если бы кому-нибудь вздумалось, незаметно переставить их местами, я бы не заметил этого, настолько они были похожи друг на друга.
- Что теперь скажешь?
Малыш еле сдерживал слезы.
- Это не я! Почему вы мне не верите?!
- Да верю я тебе, Санька! Ве-рю!!! – И отдавая коробок мальчику, добавил. – Пожалуйста, извини меня!
Когда он уже выходил, я остановил его.
- Сань, а что в нем, если не секрет?
Малыш снова достал и открыл коробок.

Там лежали жутко смятые фантики от конфет...

***

Итак, всех «подозреваемых» в своем отряде я исчерпал. Немного циничная фраза получилась, не правда ли?

Лешка пока не вспомнил ничего такого, чтобы могло пролить свет на таинственное появление коробка в его куртке. А меня смущало одно обстоятельство. Я же не один знал, что Леха не курит. А коробок должен был доказать обратное. И почему «неизвестный» решил, что я буду лазить в карманы Лешкиной куртки? Может, он надеялся на то, что Леху заложит кто-нибудь из наших мальчишек? Но, ведь, никто из них вообще не проговорился, что хлопцы курили! И если бы я не зашел тогда в комнату, то и о коробке ничего не узнал бы! Парадокс!
Если быть откровенным, то я радовался, что среди моих Малышей не оказалось мальчишки способного на подлость.
Но мое реноме «великого сыщика» невыносимо страдало. Я не мог решить задачку всего с одним неизвестным. Точнее, с двумя. Я не знал «кто» и «зачем»?
Система Станиславского строится на «трех китах»: Что? – Зачем? – Как?
Если Вам известны ответы на первых два вопроса, то ответ на третий вырисовывался сам собой. То есть, если я знаю, что я делаю и зачем я это делаю, то становиться понятным, как это нужно делать.
В данном случае было известно, что сделали и, практически, понятно, зачем сделали. И даже, как это сделали. Пусть и в общих чертах. Но это не давало ответа на вопрос «КТО это сделал?»
Понятно, что это сделал кто-то из сверстников Алешки. И если этот «кто-то» не из нашего отряда, то, значит...

- Лешка, я вот что подумал! А не было ли у тебя каких-нибудь столкновений с пацанами из других отрядов?
Мы сидели с Лешкой на скамейке летней эстрады.
- А вы не будете смеяться?
- Ну, разве, что ты анекдот интересный расскажешь...

Поразмыслив какое-то мгновение, Леха заговорил.
Леська из нашего отряда была девчонкой приметной и, как сказал бы небезызвестный герой из фильма «Кавказская пленница» – «Спортсменка, комсомолка, активистка». Правда, в этом случае – пионерка. Леся представляла наш отряд в Совете дружины.
Между Лешкой и Лесей завязалась дружба. О ней, как выяснилось, знал практически весь наш отряд, за исключением одного придурка, возомнившего себя Великим сыщиком.
И вот, как это часто бывает у взрослых, в их отношения вмешался третий. Двенадцатилетний Андрей.
Этот Андрей буквально донимал Лесю своими притязаниями. Она же всячески избегала общения с ним.
Итак, Андрей добивался расположения Леси. В этом ничего не было зазорного. Каждый имеет право добиваться благосклонности своей пассии. Но, все дело в том, что Леся, как раз, и не хотела общества этого Андрея. И у Лехи из-за этого несколько раз были стычки с соперником.
Андрей, видимо, понимал, что у него нет шансов на успех. Что Леха для Леси имеет большее значение, чем он, и решается пойти на подлость. Чего он хотел этим добиться мне не совсем понятно и до сих пор. Вряд ли этот поступок заставил Лесю подружиться с ним. Значит, он просто хотел насолить Лешке. Но я не выяснял этого нюанса, а было бы интересно.

Все! Тайны коробка больше не существовало! Все стало на свои места. Я четко знал «кто?» и «почему?», примерно догадывался «зачем?». Но, несмотря на это, я не знал «как»? Как доказать, что именно Андрей подложил коробок в куртку Лешке. Свидетелей же не было.

Возле нашего корпуса часто бывали ребята из других отрядов. Я не придавал этому особого значения, если они не хулиганили и вели себя пристойно. В конце концов, это же не частная собственность. В корпусе – другое дело, а так. Да, ради Бога, сколько угодно! Тем более, что мы иногда устраивали какие-нибудь затеи и сами приглашали к себе гостей. Поэтому я раньше и не придавал значения тому, что Андрей частенько крутился возле нас. Теперь же, после последнего разговора с Лешкой я намеренно стал приглядываться к нему. Я обратил внимание на то, что он все время подзывал к себе моих архаровцев и о чем-то с ними говорил. Подметил и то, что мальчишки, завидев меня, неохотно разговаривали с ним. Наконец, в очередной раз, не выдержав, я подозвал к себе одного из них и спросил:
- Что Андрею от вас нужно?
- Да он все время просит, чтобы мы позвали Лесю или передали ей записку. – Не очень охотно ответил мне Малыш...
- Так, понятно! Ладно, беги.
С этим нужно было завязывать. Я все понимаю, но я знаю также, что чувствует человек, когда ему навязываются и не дают покоя.
Как только Андрей снова появился возле нашего корпуса, я подошел к нему.
- Слушай, друг! Что тебе тут нужно?
Андрей настороженно посмотрел на меня.
- Ничего! Просто пришел. А что, нельзя? - В его голосе слышался вызов.
Это меня завело.
- Тебе – нельзя!
- Почему?
- По кочану! Тебе не кажется, что тебя кое-кто не хочет видеть, тем более, что поступки твои не очень располагают к общению с тобой.
- А что я такого сделал?
Он был уверен в себе, потому что, знал или догадывался, что я не могу доказать его причастность к коробку. В этом он был прав.
- Да ничего особенного. Мне просто не нравится, что ты ошиваешься возле моих ребят и говоришь с ними непонятно о чем.
Ловлю себя на мысли, что мне хочется наговорить Андрею примерно три вагона гадостей. Но, передо мной, всего лишь двенадцатилетний мальчишка. А я взрослый человек, к тому же, вроде как воспитатель каким-то образом. Поэтому, ограничиваюсь лишь искренним пожеланием не видеть его больше возле моего отряда и, чтобы он прекратил докучать Лесе.
Нужно сказать, что мое пожелание подействовало на него. Когда мы с вожатым Андрея организовали в нашем корпусе дискотеку для двух отрядов, Андрей так и не решился зайти в корпус.

А перед этим, ко мне прибежал Санька. Он слышал, как Андрей говорил нашим ребятам:
- Что это ваш вожатый там выясняет? Если о коробке, то можете передать ему, что у меня нет «Столичных», а только «Солнечные»...
ВСЕ! Дверца захлопнулась! Он сам пришел ко мне в руки!
И в коробке мог быть, какой угодно окурок, кроме окурка от сигарет «Солнечные»...

Развязка наступила на следующий день в столовой и достаточно экзотическим манером.
За завтраком к моему столу подошла возмущенная Леся.
- Я не буду это кушать! - Сказала девочка и поставила передо мной тарелку. В тарелке была котлета, огурец и картофельное пюре, в котором торчала вилка.
- Ух, ты! – Улыбнулся я. – Как аппетитно!
- Вы не смейтесь! Вы посмотрите что там! – Сверкая глазами, воскликнула Леся.
Я достал вилку из картошки и замер...
Один зуб вилки проткнул фотографию Леси, вырезанную из общей фотографии членов Совета дружины!!!
Я готов был взорваться!
Беру Лесе новую порцию, а эту, воткнув вилку на место, ставлю рядом с собой, и жду.
Андрей влетел в столовую, как молодой горный козел, с широкой улыбкой на лице.
- Иди сюда! – Позвал я его. – Сядь! Вот что, дорогой! Тебе мало того, что ты подло поступил по отношению к Лешке, подложив ему в куртку коробок, так…
- Это не я! С чего вы взяли?
- А откуда тебе известно про коробок? Про то, что в нем лежал бычок «Столичных»?
Да он мог знать об этом от тех же мальчишек из моего отряда, только, сплоховал, не сообразил сразу, что может так сказать. Впрочем, и так уже все было ясно.
Андрей опустил голову.
- Так вот! Если ты не перестанешь цепляться к Лесе, - я снова достал из картошки вилку с фотографией девочки, - если ты не оставишь в покое моих ребят, я буду вынужден пообщаться с твоими родителями, на предмет сигарет «Солнечные» и прочих вещей. До конца смены осталось не так уж и много времени, не нарывайся, пожалуйста! Пошел вон!
Мальчик встал и пошел к своему столу.

Сейчас я думаю, что, несмотря на успешное завершение дела со спичечным коробком, я проиграл. Проиграл, как вожатый.
Как бы там ни было, невзирая на все свои недостатки, он был двенадцатилетним ребенком. И я был обязан, как это обычно бывало в других случаях, спокойно и рассудительно поговорить с ним и подсказать ему, в чем, с моей точки зрения, он не прав.

Это был один из тех немногих случаев, когда я испытывал к ребенку неприязнь.

Андрюша, пожалуйста, прости меня!!!

Lesnoe Oko